Фамилия Ширануи
Все Ширануи из Конохи занимались этим™
Участие Ka-mai в работе над этим переводом заключалось в сообщениях "О_О", "О_о", "ОМГ" и "Мда", - но это очень, очень помогало! ^__^

Автор: Zhang Sizheng
Название: Сигареты и серебро (из цикла "Столетие: десятью десять". Зарисовки по «Наруто», собранные в циклы по 10 драбблов)
Жанр: дружба, романс, драма, флангст.
Рейтинг: NC-17 (мат без звездочек).
Персонажи: Какаши, Асума, Куренай.
Пейринг: Асума/Какаши
Дисклеймер: все герои и их мир принадлежат Кишимото.
Саммари: Десять зарисовок отношений Какаши и Асумы. Десять эпизодов, которые могли произойти и, скорее всего, произошли.
Предупреждение: смерть персонажа в соответствии с каноном в 10м драббле.
Разрешения автора на перевод и размещение: получено.
Оригинал: на Livejournal, на fanfiction
Опубликовано: Naruto: S-фанфики о дзенинах Конохи


1. Сигарета


Какаши полуразвалившись лежит на жестком бедре Асумы и наблюдает, как клубы дыма сворачиваются в фантастических зверей, сказочных созданий и обрывки полупрозрачной паутины снов. Крепкая рука довольно грубо вцепилась ему в волосы, и натяжение кожи головы заставляет Какаши чувствовать, что его и наказывают, и любят, и – совсем немного – душат. На языке едкий привкус дыма, но в знак недовольства ниндзя только прижимается лицом к твердому животу Асумы, и все его тело гудит, ощущая твердую выпуклость, совсем рядом со щекой. Асума пахнет сигаретами, словно сам дым, но этот неприятный запах Какаши терпит и даже любит, потому что это часть Асумы, как и грубая рука, и мерцающие искры, гаснущие всего за миг до того, как упасть в пепельные волосы Какаши.
«Асума, мать твою, если ты меня подожжешь, моей задницы лет пять и близко не будет рядом с твоим дурацким членом, а еще я на тебя Куренай нажалуюсь, вот увидишь».

2. Синий.


Асума ниндзя, и воображение – не самая сильная его сторона, так что он не думает, что Какаши – вечно скрытый под маской, загадочный, внушающий страх Какаши – похож на ночь. Ведь ночь взирает на мир, одетая, как и Копирующий, в черный, синий и индиго, а волосы Какаши в темноте чем-то напоминают свет звезд. Ночь страшна для тех, кто боится ее и пытается ей противостоять, и еще она, словно туманом, с ног до головы окутана тайной, и в то же время ночь благосклонна к тем, кто принимает ее и любит такой, какая она есть.

Но Асума ниндзя, и воображение – не самая сильная его сторона, да и маска его все-таки раздражает, поэтому он говорит своему любовнику: «Сними эту чертову штуку, достало каждый раз жевать тряпку, когда я хочу с тобой чем-нибудь заняться».

И порой так проще, потому что Какаши наполнен метафорами, как пугало – соломой, и Асума вполне может прожить, не давая сбить себя с толку еще одной. Чем проще, тем лучше, решает он, оставляя царапины на щетинистой щеке любовника, когда сдирает синюю маску и накрывает улыбающиеся губы своим ртом.

3. Изысканность


«Изысканный» – слишком изящное слово для Асумы, крупного, накачанного Асумы, чьи глаза и волосы темны как уголь и сверкают как искры костра. «Изысканный» – слово для драгоценных камней, для юных девушек, вступающих в пору женственности, и для ранних огней, которыми горит роса, когда солнце пронзает ее своими лучами.

Но не для Асумы. Только не для Асумы.

Кроме тех случаев, когда это слово именно для него, потому что у Асумы есть некий грубый шарм, его особый, и Какаши страстно обожает его, а то странное чувство, которое то и дело застает его врасплох – смесь боли и сладости, приправленная смехом – означает, что иногда все-таки…

Когда короткая борода Асумы возбуждающе трется о маску Какаши, заставляя его лицо гореть под щетиной, когда пот делает их тела скользкими, и секс превращается в удовольствие, а удовольствие – в нежность, - о да, тогда нет лучшего слова для Асумы, чем «изысканный».

Но во всех остальных случаях это слово не для него.

Однако Какаши не нужны слова для описания того, кого он видит прямо перед собой и кто только что засунул толстые пальцы ему в петли на поясе и притягивает к себе, игриво увлекая на кухню, и…

4. Блеск


Взгляд Какаши до того задумчив, что Асума возбуждается, едва увидев его, и сквозь легкое головокружение пытается понять, каким образом последовательность простых действий: повесить плащ, по-кошачьи потянуться и зевнуть, - губы Какаши томно растягиваются под маской, Асума это четко видит, - может так явно призывать к сексу, как вот сейчас.

Асума не знает ответа, но и не нуждается в нем, потому что он только что повалил своего жилистого любовника на пол и сжимает, душа в крепких объятьях, такого близкого, но такого далекого, блядь, Какаши, подними свой костлявый зад, чтобы я уже…

И две руки неловкими от возбуждения пальцами рвут одну пряжку и управляются вдвое медленнее, чем если бы это была одна, но твердая рука; но наконец всё, пряжка расстегивается, и Какаши закрывает глаз и кладет голову на пол, а ноги – на плечи Асуме, чтобы принять его как можно глубже.

Асума входит так резко, что Какаши ударяется головой о пол и оскорблено распахивает глаз. Асума не позволяет смотреть в сторону, удерживая внимание Какаши тем, что ставит на его бедрах синяки, которые не сойдут еще неделю. Но Асуме все равно. И Какаши, наверное, тоже, с таким-то блеском во взгляде, что за блеск, еб твою мать.

Наменянаменянаменя!

И Какаши смотрит - а взгляд все такой же рассеянный, даже когда его рот открывается в оргазме-наслаждении-экстазе, все еще под маской, они ведь еще даже не поцеловались. Вот так.

Но он все-таки остается, тот блеск, и не исчезает полностью, даже когда Какаши, несколько неловко двигаясь после секса, шарит вокруг в поисках своей пряжки и замечает, что они «еще ни разу не добрались дальше коврика в прихожей, членоносец ты ебучий».

Асума смеется.

5. Острое чувство


Какаши просыпается от того, что Асума снова спихнул его с собственной кровати, уже третий раз за вечер. Холод промерзшей квартиры острыми зубами впивается в обнаженное тело, и Какаши, задумчиво глядя в потолок, отлепляет потную спину от пола и решает принять меры по отмщению.

Посему он забирается обратно в кровать и упирается спиной в изголовье, а ногами – в плечи Асуме. Мощной толчок отправляет Сарутоби в бреющий полет над полом и впечатывает в стену – и Какаши еще никогда не получал такого удовольствия от мести, как от этого «плюх-ой».

А потом Асума снова заползает под одеяло и пытается его отнять, и они борются в течение нескольких минут, слишком усталые для секса, но слишком замерзшие, чтобы просто откатиться друг от друга на разные края кровати. Поэтому они елозят по постели, среди летящих перьев, - ведь никого не заботит, что бои на подушках годятся только для девчонок с яркими снами и ясными улыбками, для глупых, наивных созданий, никогда в жизни не убивавших…

Но вот, словно по негласному соглашению, в войне за подушки и одеяло объявлено перемирие, и Какаши оказывается прижат лицом к напряженной шее Асумы – и он отчасти противится этой полной ласки позе, хотя никогда не стал бы сопротивляться грубой руке, вцепившейся в волосы, и рычит: «Если ты хотел подружку, так у тебя есть Куренай, засранец». Но Какаши нравится ощущать отросшую щетину, колючими точками усеивающую горло Асумы, и он царапает себе открытую часть лица, бездумно потершись о короткие грубые волоски.

6. Кисть


Проснувшись, Асума видит окровавленный призрак в фарфоровой маске с красными разводами, сидящий на корточках в море газет и стискивающий любимую кисть Асумы для каллиграфии так сильно, что побелели костяшки пальцев. Асума уже готов сказать Какаши, что тот неправильно держит, но слова застревают в горле, потому что Какаши делает резкое короткое движение, отдаленно напоминающее росчерк, бросая на газеты черную дугу.

И тут Асума вздрагивает: его немного пугает осознание того, что руки Какаши дрожат до той степени, когда он уже не может написать свое имя в мало-мальски читаемом виде, и это значит, что Какаши затрахан до предела, раз его тело сломало железный контроль его воли.
Асуме не нравится мысль, что он ничем не может помочь Какаши, но он понимает, что действительно не может, - эти раны заживут и дрожь пройдет, но Какаши никогда не простит Асуму, если тот не притворится, что не слышит тихих стонов, не видит дрожащих плеч…

И вот, лежа в постели и притворяясь спящим, - только сердце бьется чуть быстрее обычного, и дыхание немного более неровное, - Асума мечтает о другой жизни. О жизни, в которой Какаши после секса оттачивает каллиграфию, едва выбравшись из кровати – пусть Асума один мерзнет, - берет кисть (ведь даже если Какаши в той жизни не убийца, не патологический лжец и не хронически опаздывающий ниндзя, он, вне всякого сомнения, слегка с задвигом, потому что это же Какаши) и изящно выводит иероглифы вроде «ai» - «любовь» или «kokoro» - «сердце», а потом Асума окликает его «бля, давай в постель» - и не притворяется, что спит, потому что «разве я только что не засадил тебе дважды, ах ты…»

Но это – другая жизнь, а в этой Какаши все еще сидит, сгорбившись, в углу, и умер бы со стыда, будь он в состоянии осознать, что Асума не спит, так что Сарутоби приходится и дальше разыгрывать глухоту. Потому он поворачивается на бок и делает вид, что не слышит сухие всхлипы, раздающиеся из-под заляпанного краской фарфора.

Ниндзя не полагается мечтать. Слишком больно.

7. Пальцы


Руки Какаши с длинными прямыми пальцами покрыты шрамами от постоянных игр со щенками, призыва собак и перехвата летящих кунаев. Асума иногда застает Копирующего, когда тот механически складывает печати, легкими движениями сплетая серебристые нити, окружающие пальцы. Разумеется, ведь мастера ниндзюцу никогда не сидят сложа руки. Просто вол-кролик-обезьяна-вол-кролик-обезьяна, снова, и снова, и снова, в густеющем воздухе… потом Какаши щелкает своими невероятно красивыми пальцами, и сверкающее вокруг него электричество пропадает.

Его прическа после этого всегда несколько более растрепана, и Асума сторонится Какаши, пока тот не разрядится о какой-нибудь металлический предмет. Тогда уже можно смеяться и прикасаться.

И Асума жадно прикасается. Пальцы Какаши – одна из немногих ничем не прикрытых частей его тела, чертова пытка, эта одежда, - чистые, ни следа кровопролитных сражений; на вкус они – как металл и плоть, и ни капли не соленые. Асума берет их в рот и ласкает языком до тех пор, пока Какаши не заливается румянцем от скул до белых бровей.

8. Зубы


Какаши запрокидывает голову и чувствует, как зубы Асумы царапают ему горло точно над артерией – и он так рад, что Асума его любит, потому что было бы очень глупо дать порвать себе глотку таким вот образом.

Зубы у Асумы достаточно острые, ни сухие, ни влажные, и Какаши ощущает горячее дыхание любовника на своей шее, и каждый волосок на его теле встает дыбом в предвкушении, а гортанный смешок вибрирует под кожей и проникает в кровь, и, черт, похоже, сердце забилось быстрее, хочется надеяться, этот ублюдок не заметил…

Какаши не теряет сознание. Не теряет. Он только отключается на секунду - и тут же в полном сознании смотрит в темные смеющиеся глаза и нацепляет бесстрастное выражение лица, хватаясь за него как за последнюю соломинку.

Какаши опускается на подушки и ненамеренно заезжает локтем в лицо Асуме – в самый раз для этого самодовольного ублюдка.

9. Нечеткость


Асума любит Куренай так, как мужчина вроде него и должен любить такую женщину: страстно, нежно, мягко. Их любовь наполнена отблеском свечей, любовными ласками и первыми шагами; изящные руки Куренай дразняще гладят Асуму по лицу, приводя его чувства в смятение, когда они вдвоем гуляют по тускло освещенным улицам Конохи, разыгрывая из себя влюбленных (разыгрывая, потому что не все идет должным образом; Асума шарит вслепую, хватаясь то за правду, то за ложь). Их любовь соткана из поцелуев и улыбок.

Но Асума любит и Какаши – так, как мужчине вроде него никогда не следует любить такого мужчину: остро, мучительно, сладко. Их любовь наполнена шепотом, низкими смешками и зрелостью; от длинных пальцев Какаши расцветают сине-зелено-багровые синяки, которые не тускнеют несколько дней (и которые Асума гордо демонстрирует в уединении крохотной квартиры Какаши). Иногда они трахаются не целуясь, и только Асума смеется, потому что Какаши порой приходится вспоминать, как смеяться ртом и голосом, а не глазами.

Фигуры нечетки, и Асуме жаль, что мир не может быть выкрашен только в черно-белое, чтобы было как можно меньше серебристо-серого… если бы эти расплывчатые недофигуры просто исчезли, наверняка было бы куда проще принимать решения и следовать им.

Потому что есть Куренай: совершенная, прекрасная и почти такая же смертоносная, как Какаши (ее глаза цвета крови, а локоны сверкают, как крылья ворона, и парадоксально пахнут металлом и медом); но есть еще и Какаши – он был с самого начала, нет, еще до начала, до Асумы…

Поэтому очень правильно, что Сарутоби любит Какаши, но совершенно неправильно, что он признателен Копирующему за понимание: Асума не может совсем уйти, хотя и хочет этого так сильно. Фигуры настолько нечетки, что он отчаялся разглядеть их границы, которые перетекают одна в другую, и все это так запутанно, что впору завыть.

Но иногда, когда они втроем вместе смеются, и Куренай делает вид, что ничего не знает, спасибо ей, а Какаши низким голосом выводит что-то гортанное, нездоровое и совершенно истерическое, и все трое вместе смеются

Асума представляет, как жесткие серебристые пряди и ароматные черные локоны извиваются и сплетаются на подушках его кровати, и эта картина вызывает небольшой подъем в паху, и бутон возбуждения распускается в груди, сладко охватывая сердце, и Асума судорожно вздыхает, он молит: пусть это случится, пусть однажды, пусть навсегда…

Асума жаден, он знает, что жаден и эгоистичен, но это так приятно. Асума мечтает.

Если бы только мы могли быть все вместе…

10. Осколки


Какаши ниндзя, и у него нет будущего.

У него есть только настоящее и зияющая пропасть прошлого, и каждый день он пытается забыть, что ступает по лезвию ножа. Но когда случается такое…

Ладно. Он не будет проливать слезы об этой смерти, потому что Асума бы точно хихикал, узнав, что Какаши по нему плачет. Так что Какаши не будет. Он не доставит Асуме такого удовольствия: узнать, что тот заставил великого и ужасного Копирующего захлебываться рыданиями, как девчонку над пустяковой царапиной; только не тогда, когда главный шутник ушел и сделал совершенно нелепую вещь – умер.

Какаши не плачет, получив извещение. Не приходит в ярость, не кричит, не всхлипывает, не ломает шею вестнику, - потому что все это не вернет Асуму. Если бы вернуло, тогда – наверное, но…

Какаши первым делом идет домой и падает на кровать, сдергивая маску и отчаянно пытаясь своим чутким носом отыскать запах Асумы. Почему, почему, ну почему он тогда все выстирал? Глупо, потому что Какаши все-таки хочется по чему-нибудь ударить, но вместо этого он наливает себе воды и делает глоток, а потом острые, жестокие осколки дождем осыпаются ему в волосы, как слезы, и он не может даже вспомнить, как швырнул стакан, но теперь тот разбит, а он… бля.

В какой-то миг комната начинает кружиться, и это опасно, поэтому Какаши вцепляется себе в волосы и, затихнув, замирает.

Он не помнит, как уснул, но внезапно просыпается, поэтому, надо думать, спал. Какаши выбирается из постели, делает шаг в сторону кухни и режет ногу об осколки. Они сверкают как те слезы, которые он не прольет, и Какаши тяжело опускается обратно на кровать и закрывает лицо ладонями.

Он думает: что же чувствует Куренай.

Но трудно сосредоточиться на возможных чувствах Куренай, когда он снова лежит в кровати, пытаясь вспомнить то ощущение от пальцев, крепко вцепившихся ему в волосы и тянущих кожу на голове, и едкий запах сигарет, который Какаши не любил, но терпел, потому что это была часть Асумы, и…

Какаши снова встает с постели и снова наступает на обломки стекла, и его кровь расплывается по полу, как прекрасные цветы. Он думает, что, наверное, пойдет к Мемориалу и проведет пальцами по имени Асумы, пока надпись не стерлась…

Какаши тенью выходит за дверь, чтобы ухватиться за настоящее и прошлое, и еще, может быть, чтобы убить ту скотину, которая убила Асуму. Но…

Асума был ниндзя, а теперь он холоден, мертв и похоронен, ахахаха, - смех рвется наружу, и Какаши не может остановиться, не может и проводит по имени Асумы дважды – один раз для себя и один раз для призраков, - а потом…

Какаши хоронит своих друзей, любовников и товарищей так давно, что уже и не помнит, как это надо делать, - просто хоронит. Какаши думает, это потому, что он ниндзя, и у него нет будущего.

Конец. Потушить сигарету, сломать серебро…

@темы: фанфик