Фамилия Ширануи
Все Ширануи из Конохи занимались этим™
Автор: Nezuko, Prince or Rats
Название: Зарисовки о Генме
Пейринг/персонажи: Генма, Райдо
Рейтинг: PG-13
Жанр: драма, джен
Дисклеймер: все герои и мир, в котором они живут, принадлежат Кишимото-сенсею.
Разрешение автора на размещение и перевод: получено
Оригинал: ссылка
Опубликовано: Naruto: S-фанфики о дзенинах Конохи

1. Химия

Впервые Генма заинтересовался ядами, когда учился в Академии. Такахара-сенсей показал, как истолочь листья нужного растения, настоять их на спирту, добавить несколько капель щелочи, чтобы раствор помутнел, а затем нанести смесь на сенбон. Все это было, в общем-то, увлекательно, а пробирки выглядели вполне солидно. Но вот то, что подопытная мышь умерла почти мгновенно, когда сенсей воткнул этот сенбон ей в хвост, по-настоящему заинтересовало Генму.
Довольно скоро Генма уже сам начал создавать яды. Он пробовал соединять разные растения, споры и реагенты, читал книги и свитки, которые все называли слишком сложными для него, изучал труды вроде «Невробиологические яды мангровых регионов» и «Яды и токсины животного происхождения».
Он многое узнал о том, как яды действуют, как их смешивать, как применять. К тому времени, когда Генма стал генином, он считался чуть ли не гением. Но только в тринадцать лет, прячась от шиноби деревни скрытого Камня высоко в горах страны Земли, чунин Генма по-настоящему понял, что такое яд. Когда он задыхался, кашлял и хватал ртом воздух, а его сенсей и товарищи по команде корчились, блевали и становились свинцово-серыми. Только когда у него оказалось слишком мало противоядия и слишком много людей, чтобы спасти всех, он каждой клеткой узнал, что такое яд.

2. Фарфоровые доспехи

Когда Генма впервые взял в руки маску, он подумал, что она сделана из фарфора. Или чего-то похожего. Он постучал пальцами по этому белому лицу с веселыми красными линиями и пугающе пустыми глазницами. На ощупь материал был твердым, как фарфор, но более упругим. Более эластичным. Настоящий фарфор раскололся бы от одного удара вражеским оружием, но маску АНБУ было почти невозможно разбить. Подобно носившим ее шиноби, она была тверда как алмаз. Доспехи деревни.
Генма взвесил маску в руке, вглядываясь в немного кошачью или, может, медвежью морду, как будто в ней таился секрет, который во что бы то ни стало надо было узнать. Как будто он смотрел в зеркало и ждал ответа от своего отражения.
Маска смотрела на него. «Теперь ты АНБУ», - говорила она. – «Теперь ты мой».

3. Татуировка

Когда делают татуировку, очень тонкой иглой на коже накалываются сотни крошечных дырочек, чтобы чернила могли попасть под верхние слои и навсегда остаться внутри дермы. Благодаря естественной прозрачности эпидермиса цвета татуировки просвечивают, поэтому на бледном человеке рисунок выглядит ярче, чем на смуглом.
У Генмы бледная кожа.
Чернила его татуировки были кроваво-красными, они смешивались с его собственной кровью и стекали вниз тонкими алыми струйками, а игла погружалась в кожу снова и снова, вырезая закрученную двухчастную спираль на левом бицепсе Генмы.
Не успела свежая татуировка зарубцеваться, как Генма получил свою первую миссию от АНБУ: убийство. Впрочем, это его не удивило. Генма был убийцей, а АНБУ – это та организация, где люди вроде него выполняют грязную работу, о которую другие не желают марать руки.
Но то, что случилось потом, в план не входило. Воспоминание о том, как маленькая девочка смотрела испуганными глазами на Генму, одетого в черную форму и серые доспехи, с приветливой красно-белой праздничной маской на лице, не уходило, терзая Генму, когда он пытался уснуть. Тихий всхлипывающий вздох малышки, последний перед тем, как отравленные иглы остановили ее сердце и легкие, - вот что Генме слышалось в окружающей тишине.
В два ночи он доложил в штабе АНБУ, что миссия выполнена, а в половине четвертого один из агентов постарше нашел Генму скорчившимся и дрожащим под ледяным душем.
- Эта работа, - сказал он, вытащив Генму и заворачивая в полотенце, - въедается в кожу.

4. Прогулка по парку

Дерево росло как раз там, где надо. Безупречное расположение. Поэтому Генма сидел на дереве и ждал. Ждал, пока подойдет его цель, прогуливающаяся по узкой гравиевой дорожке, на которую листья под золотым светом бросали узорные тени. Генма был одной из теней, скрытой в листве.
Он сидел на дереве, ждал и наблюдал. Наконец, появилась его цель: богатый торговец, сколотивший состояние за счет бесчисленных сломанных спин – и сломавший их слишком много. Он был таким же грязным и мерзким, как порученная Генме работа.
Генма приготовил оружие.

5. Фантазия

Было темно. Настолько темно, что даже воздух казался тяжелым. И тихо. Единственными звуками были тяжелое дыхание и негромкие всхлипы Генмы, отражавшиеся от бетонных стен. Было холодно. Генма дрожал, отчего его сломанные ребра болели еще сильнее. И жестко. Он лежал на сыром бетонном полу, стараясь двигаться как можно меньше и вдыхать так, чтобы не усугублять и без того сильную боль.
Но Генмы там не было. Он был далеко-далеко. Там, где светло и солнечно. На лесной поляне, где поют птицы и ветер шуршит в листьях. Там, где жар солнца пропитывает все длинное тело Генмы, лежащего на мягкой упругой траве.
Так вот почему, подумал он, в АНБУ учат самогипнозу.

6. Кошмар

Вообще-то, предполагалось, что у него нет доступа, но Генма все равно прочел ее. Копию отчета о миссии, написанного в разведочную службу кем-то, чье лицо он вспомнить не мог, а имени никогда не знал. «Двое АНБУ мертвы, один спасен, один чунин Конохи спасен», - гласило начало. «Спасательная миссия в страну Земли для возвращения отряда, получившего миссию IS-46041». Генма пропустил описание состава спасательного отряда и дороги, возобновляя чтение со слов: «…проникли в тюрьму. Мы обнаружили одного агента, Ширануи Генму 010203, живым и под пытками. С ним находилось тело Хоаши Сейджуро 010264. Хоаши был выпотрошен катаной допрашивающего…»
Генма остановился. В отчете это выглядело так сухо, так просто. Не было мрачного палача в маске, с молотком в руке. Не было дробящихся костей в руках Генмы. Не было большеглазого пленника-мальчишки, который вел счет переломов. Не было крови Сейджуро, вытекающей из его развороченного живота. Не было разрезанных кишок, вываливающихся наружу. Не было ужасной вони, не было криков.
Это осталось только в голове Генмы. В его кошмарах все снова возвращалось.

7. Первый раз

Прим. пер.
Семпай - обращение младшего к старшему, более опытному другу или коллеге. Кохай - обычно иcпользуетcя в учебных заведениях по отношению к тому, кто cоcтоит в младших клаccах (по вики).


В первый раз Генма увидел его, когда тот стоял с группой других новичков. Это были шиноби, которые пришли в АНБУ после нападения Девятихвостого. Они казались возбужденными и самоуверенными – и все-таки выглядели несколько оглушенными той катастрофой, которая только что случилась с их деревней. Они еще оплакивали умерших.
Среди новичков был высокий парень, с ежиком рыже-каштановых волос и с округлыми щеками. Он был красив. Поразительно красив. По крайней мере, Генма так подумал. Приближаясь к группе, Генма смотрел, как они наблюдают за ним.
Высокий кивнул ему и сказал:
- Семпай.
- Кохай, - кивнул в ответ Генма. И продолжил свой путь.

8. Самые важные слова

В том, что Райдо его любит, действительно не было никаких сомнений. Конечно, вслух тот в этом никогда не признавался. И не было никаких сомнений в том, что Генма любит Райдо. Он бы и признался, но Райдо бы ему не поверил. Однако за годы, которые напарники – и друзья – проводят спина к спине, неизбежно возникает связь более крепкая, чем просто привычка работать вместе.
В итоге Генма сказал Райдо о своей любви, когда тот лежал и умирал, а его лицо и плечо были порваны и сплавились в вязкую густую массу. Генма сидел в палате, держа руку друга, лежавшего в коме, вдыхая запах антисептика, который почти не перекрывал вонь гниющей плоти, плакал и говорил, что любит и что никогда не простит Райдо, если тот умрет.
Врачи оставили их одних. Они сказали Генме, что Райдо не может его слышать, но в любом случае это было важно не для Райдо, а для Генмы. Для пациента на кровати было уже слишком поздно. Однако… Райдо выжил. Он никогда не говорил Генме, но он все-таки его слышал.

Меньше чем через полгода умирал Генма. Он трясся от холода и шока. Бредил от заражения. Бился в конвульсиях от нарушения циркуляции чакры. Блевал и кашлял алыми потоками крови, по которым Райдо видел, как жизнь покидает друга, пока они ждали прибытия помощи.
Он крепко обнимал тело Генмы и укачивал его, нашептывал истории, пел песни. Что угодно, все что угодно, лишь бы удержать Генму по эту сторону границы между Жизнью и Смертью.
К тому моменту, как подоспели врачи, Райдо был уверен, что уже слишком поздно. Но Генма его слышал. Слышал, что Райдо произносил все слова, которые знал, кроме тех самых важных, чтобы сказать Генме, что любит его.
И Генма выжил.

Авторское примечание: посвящается Kilerkki, который отыгрывает со мной в РПГ “Scarlet Spiral” (Райдо в паре с моим Генмой), что и вдохновило меня на этот драббл.

9. Старший брат

Генма был почти на четыре года старше Кобаяши Тайсея и поэтому выступал вроде как старшим братом. Ну, еще другом. И охранником. Вот как он сам себя рассматривал. Их связь закалилась в глубине подземной пыточной камеры, и пока Генма жив, он не забудет голос Тайсея, отсчитывающий удары, которыми Генме ломали руки. Это было лекарство от безумия, которое мог предложить только сумасшедший, но именно оно спасло рассудок Генмы.
Тайсей так и остался невменяемым. Даже после реабилитации и возвращения к жизни в Конохе, запакованный в форму АНБУ и переведенный в квартиру двумя этажами ниже Генмы, он едва сохранял рассудок среди других. Вероятно, именно поэтому, подумал Генма, глядя на своего заросшего юного друга, никто не озаботился тем, чтобы научить парня бриться.
Генму несколько озадачивал тот факт, что Тайсею доверяют кунаи и катану, но не дают бритву и пену для бритья. Он решил начать обучение с примера.
- Тайсей, пойдем, посидишь со мной, пока я бреюсь, а потом займемся тобой, - сказал Генма.
Тайсей, как всегда практичный, спросил:
- А джем будет?
- Конечно, - ответил Генма. - Тост и джем. Пошли.
Он приготовил бритву, пену для бритья, тазик с водой и ручное зеркало для Тайсея, а затем принялся за свое лицо, пока Тайсей жевал тост с джемом.
- Зачем ты это делаешь, Генма? - спросил Тайсей, склонив голову набок. – Мне не нравятся взбитые сливки на твоем лице.
Он нахмурился и потер свою заросшую щеку.
- Это пена для бритья. Погоди, вот, потрогай, - Генма наклонился, чтобы Тайсей мог коснуться еще не намазанной части щеки. – Чувствуешь, какое все колючее?
- Прямо как у меня! - довольно воскликнул Тайсей. – И у кактусов. Кактусёв. Кактусей!
- Ну, я не хочу бороду.
- Ты тупо смотришься с бородой, Генма. Как старик. Помнишь, ты заболел пару месяцев назад, после той миссии? И отрастил бороду. Ты был похож на попрошайку из страны Ветра.
- Спасибо, - Генма закатил глаза. – Вот именно поэтому я бреюсь. Крем для бритья смягчает щетину, то есть колючки, а потом соскабливаешь все это бритвой. Или можно кунаем.
- А, так ты поэтому как-то скреб лицо кунаем?
- Угу. В общем, смотри, вот как надо делать. Берешь пену и намазываешь себя. Вот так, - Генма набрал в руку крема для бритья и нанес себе на щеку. – Теперь ты давай себя намажь.
- Ооо, я буду это… ну… - Тайсей заколебался, держа в руке крем и обеспокоенно глядя на Генму. – Это что мы делаем, Генма?
- Бреемся. Мы бреемся.
- Ух ты! Я буду бриться с Генмой!
К концу занятия было много пены, немножко крови и два относительно гладких довольных лица.
- Дальше я побрею своих кактусей!
- Э… ага. Побрей, - Генма вручил Тайсею небольшой кожаный футляр. – В общем, это твой бритвенный набор.
- Он прямо как твой! - Глаза Тайсея расширились от удивления.
- Ага, как мой. Только этот – твой собственный, - Генма улыбнулся. – Пойдем поедим мороженого?
В общем-то, быть старшим братом довольно забавно.

10. Желе

Генма уставился на полупрозрачную коричневатую субстанцию, намазанную на тост, который ему протягивал Райдо. Он взял «бутерброд» и изучил с разных сторон, так и эдак наклоняя ломтик подсушенного хлеба и наблюдая, как вязкая жижа медленно сползает вниз, подчиняясь законам гравитации. Генма даже понюхал это, но тут же отпрянул, тщательно изображая отвращение, как кот, сунувший нос в чашку с саке. Помотав головой, Генма положил тост, отпихнул от себя тарелку и нахмурился.
- Я не пытаюсь тебя отравить, между прочим. – Его шрамолицый компаньон за завтраком даже не поднял глаз от газеты. Просто отхлебнул из большой траурно-черной кружки, которую держал в руке.
- Райдо, это же гадость.
- Это – деликатес. Гадость ты бы не узнал - тебе все как божья роса.
- Да ладно; вот если эта роса будет исходить из тебя… - ухмыльнулся Генма и вздернул бровь.
- Речь не об этом, - Райдо не повелся на приманку и подвинул тарелку с подозрительным тостом ближе к Генме. – Попробуй.
Не обращая внимания на «деликатес», Генма встал, запустил руку в волосы, еще спутанные после сна, и пересек маленькую кухню, чтобы достать из холодильника коробку и снять с крюка на стене сковороду.
- Только ты мог оценить кофейное желе. Я буду яичницу.

11. С цепи

Еще чуть-чуть, ну еще немножко, думал Генма и ждал, притаившись за грудой пустых ящиков, в которых когда-то были лук, перец и другие ароматные овощи. Он втиснулся в щель, куда, казалось бы, и кот-то едва поместится, не то что 14-летний мальчишка, который ростом уже почти сравнялся со взрослым. Но Генма был не просто 14-летним мальчишкой, хотя, если его раздеть до нижнего белья и поставить в один ряд с другими 14-летними мальчишками деревни, пожалуй, единственное видимое различие заключалось бы в чуть более развитой мускулатуре и чуть большем, - ладно, гораздо большем – для его возраста – количестве шрамов. Но мальчишки и есть мальчишки, неважно, голые или нет; нужно знать кое-что еще, чтобы определить, что Генма – ниндзя.

Но если бы вы могли увидеть его затаившимся в этой узкой полоске тени в ожидании сигнала, - что было практически невозможно, если только вы не были лучшим ниндзя и при этом знали, где искать, - у вас не было бы никаких сомнений, что перед вами шиноби. Черная маскировка, лохматые каштановые волосы, убранные под протектор, повязанный наперед на манер банданы, чунинский жилет, уже видавший виды, опознавательные знаки Конохи на рукаве и на спине, а также на металлической пластинке так неудачно названного «налобника», тонкая металлическая метательная игла, небрежно зажатая в зубах, словно смертельное оружие не более чем травинка, - все в Генме выдавало ниндзю.
Если бы вы только смогли его увидеть.
Но это, конечно, было невозможно.

Генма наблюдал, ждал, - до самого появления цели. Цели, ради которой он так долго прятался в этой тени, что даже его молодые колени затекли, а боль в икрах и бедрах (которую его сестра называла «ростом молодого организма») стала настолько невыносимой, что Генма отдал бы почти что угодно, лишь бы вытянуться и расслабиться. Цель объявилась – тогда, когда он уже отчаялся ждать, - чтобы купить овощи с маленькой тележки, объявилась на целых три часа позже, чем должна была, по словам информатора. У Генмы было всего одно задание. На этой миссии он не должен был убивать, да и не смог бы еще года три. Да, конечно, он убивал раньше, но не с той холодной отстраненностью, которая для этого необходима.
Нет, его задание было гораздо проще – да и легче для совести. Он должен был отвлечь внимание.
Эту роль поручили именно ему, потому что недавно он освоил новое, поистине феноменальное дзюцу, позволяющее управлять металлом. А овощная тележка была прикована к каменной тумбе, этакий корабль на якоре. Вся задача Генмы сводилась к тому, чтобы направить чакру и с помощью своего нового дзюцу расплавить одно звено. Нужно было как следует сконцентрироваться, но уж это-то Генма умел, что бы там ни говорила его сестра. Он сфокусировал чакру, сложил печати и применил дзюцу. Звено перед Генмой взорвалось, внезапно став жидким; раскаленное добела железо брызнуло ему на ногу, оставляя новый шрам. Генме потребовалась вся сила воли, чтобы не издать ни звука, когда раскаленная капля прожгла материал сандалии и кожу возле щиколотки.
Генма не удержался, слегка пошатнулся и оперся рукой о колесо овощной тележки, которую только что отсоединил. Она заскрипела и застонала, несколько фиолетовых луковиц упали с вершины идеально выложенной пирамиды в уличную пыль. Затем тележка накренилась и, уступив силе тяжести, начала катиться вниз по улице.
Это было определенно отвлечение внимания. Собственно, именно то, которое и планировалось. Вот только… на несколько минут раньше. К счастью для Генмы, другие члены его команды были наготове. Цель была убита, как и планировалось, и ниндзя смылись, пока жители деревни бежали за катящейся тележкой. Если Генме и надлежало выслушать пару ласковых насчет торопыжки от своих товарищей по команде, ну что ж, и ладно. Миссия-то была выполнена. И дзюцу сработало.
Генма считал, что все удалось на славу.

12. Крольчонок

Генма наблюдал за временно отведенными ему учениками, всем видом выражая рассеянное недовольство, но на самом деле пристально и оценивающе. «Всего один день, Генма-сан, ну пожалуйста!» - умоляла его Исузу, и, приняв во внимание гипс на своем запястье и отстранение от миссий на неделю, а также альтернативу в виде просиживания штанов на собрании комитета отдела пыток по вопросу применения ядов на допросах, Генма уступил.
- Прости, Ибики, - сказал он, - но я пообещал Исузу-сенсей из Академии, что присмотрю за ее ребятней, пока она отведет свою маму к врачу.
Так что теперь Генма наблюдал, как семнадцать мелких начинающих ниндзя гоняются по полю за восемью козами. Он пообещал приз тому, кто поймает животное. Пока что побеждали козы.
Но один из этих недониндзя смошенничал - или просто углядел лазейку и воспользовался ей. По мнению Генмы, и то, и другое было достойно уважения. Он не особенно удивился, увидев, что это была белобрысая девчонка Иноичи. Она дернула Генму за штанину, одарила папиного друга щербатой улыбкой восьмилетнего ребенка и протянула своему временному сенсею отчаянно извивающегося кролика. Скорее, даже крольчонка, едва переставшего сосать мать.
- Вот животное, Генма-ниичан, - сказала Ино. – Можно я оставлю его себе как приз?

@темы: фанфик