22:49 

Body, Mind and Spirit

Фамилия Ширануи
Все Ширануи из Конохи занимались этим™
Автор: Lovesrainscent
Название: Мясо, мозги и водка Тело, разум и душа
Жанр: ангст
Рейтинг: PG-13 (поставил автор, а мы ставим R)
Персонажи: Чодза, Шикаку, Иноичи, Цунаде.
Предупреждения: POV Цунаде.
Дисклеймер: мир и герои Наруто принадлежат Кишимото-сенсею.
Разрешения автора на перевод и размещение: получены.
Оригинал: здесь
Опубликовано: Naruto: S-фанфики (и большое спасибо модераторам, особенно D~arthie, за содействие в размещении!)

Тело, разум и душа


Свитки лежали нетронутыми на столе. Она откладывала их чтение, сколько могла. Все остальное сделано, поняла Цунаде, не осталось предлога, чтобы не открывать эти документы, которые она велела помощнику принести из отдела персонала.
Шикамару Нара. Вот как зовут парня. Ее первый чунин. Первый, кого она имела честь, право и обязанность повысить в звании, став Хокаге.
Тощий недоросток.
Когда Цунаде увидела его, у нее перехватило дыхание. Он был так похож на отца, когда тот был таким же мелким двенадцатилетним доходягой.
Боже, сколько же лет прошло?..
Она опрокинула чарку, глотая саке; тепло наполнило рот и горло. Сняв ленту с первого свитка, Цунаде развернула его на столе.
Акимичи.
Действительно, много, очень-очень много лет прошло. Сколько уже, тридцать пять, тридцать шесть лет тому назад она впервые встретила члена первой команды Ино-Шика-Чо?
Цунаде была большеглазой двенадцатилетней ученицей медика. Однажды во время обхода они с сенсеем Кохару обследовали пухлого красноволосого малыша, у которого была высокая температура. Во время осмотра Цунаде заметила тревожную деталь: значительное количество сросшихся переломов. До определенного предела травмы конечностей у детей были закономерны. Ободранные колени, вывихи щиколоток, сломанные при неуклюжей попытке смягчить падение локти – все это можно было объяснить как побочные эффекты. Но в данном случае переломы были множественными, и часть из них была довольно необычна, например, сплющенные ребра, что свидетельствовало о чрезмерном давлении, трещины обеих ключиц. И когда Цунаде начала расспрашивать, сенсей Кохару сразу же оборвала ее и обратилась к обеспокоенной матери с утешениями, выдав набор жаропонижающего.
Пораженная Цунаде закончила обход с Кохару почти в полном молчании, изредка бормоча ответы или просто кивая, когда ей казалось, что этого будет достаточно. Ее учили совсем другому: сообщать о подозрении на насилие. Когда смена закончилась и они вернулись в кабинет Кохару, юная Цунаде больше не могла сдерживаться.
- Почему?! – выпалила она.
- Что почему, Цунаде-чан? – ответила Кохару вопросом на вопрос.
- Почему вы только что отпустили ту женщину? Почему не расспросили подробнее о травмах того ребенка, я же знаю, что вы видели то же, что и я! Почему ничего не сказали? Почему не позволили мне ничего сказать? – Слова, которые она сдерживала весь день, прорвались путаной речью.
- Ты не заметила имя на листке, Цунаде-чан? Они — Акимичи.
И Кохару разговор на эту тему закончила. Цунаде поняла по завершенности и простоте ответа, что больше от сенсея ей ничего не узнать: без лишних слов Кохару ловко направила ее в библиотеку, чтобы Цунаде все выяснила сама. Она зарылась в записи медицинского отдела на все выходные, изучая все, что смогла найти об этом клане и явном равнодушии Кохару к состоянию того малыша. То, что Цунаде узнала, только прибавило вопросов.
Дрожа от гнева, утром в понедельник она бросила в лицо Кохару самое важное:
- Что за мать ломает кости собственному ребенку в ходе тренировки?
Кохару ответила спокойно:
- Как же ей не ломать? Если она сделает это позже, тренировки будут для него только труднее и болезненнее. Если процесс ломания и сращивания костей начнется раньше, это приведет к остеогенезу*. А так ему будет проще изучать и практиковать клановые дзюцу увеличения, когда подрастет. По сути, мать ему помогает.
- Но это же неправильно!
- Но ведь они шиноби.
Таким было ее первое знакомство с кланом Акимичи.

Проведя пальцами по второму свитку и легонько поиграв с лентой, Цунаде наконец заставила себя открыть его и увидеть лицо того, кто побывал в ее кабинете для получения повышения не более пятнадцати минут назад.
Шикаку Нара.
Поправка.
Шикамару Нара пришел в ее кабинет для получения повышения. Шикаку Нара был мужчиной со шрамом, стоявшим позади.
Но он ведь тоже когда-то был маленьким, не так ли?
Впервые Цунаде встретила Шикаку, когда он был гонцом и носил материалы из клана исследователей Нара в медицинский центр. Она встречала паренька в деревне и знала, что он подружился с Чодзой Акимичи, за чьим развитием Цунаде наблюдала многие годы. Вместе с третьим мальчишкой они образовали довольно счастливую на вид команду — добродушные приятели-ниндзя.
Даже хотя паренек был крайне ленив и лишен мотивации, Шикаку было полезно держать в медицинском центре, стоило только раскачать его. Он был отлично осведомлен обо всех препаратах своего клана, мог успешно вести документацию и составлять каталоги, а кроме того, обладал острым умом и сухим чувством юмора, которое всегда могло заставить Цунаде рассмеяться.
Все изменилось вскоре после того, как Шикаку окончил Академию и стал генином. Конечно, в связи с его новым званием Цунаде и ожидала, что будет реже видеть его в качестве гонца, но изменилось и его поведение. Шикаку стал мрачным и замкнутым. Дан шутил, что такое описание подходит большинству подростков в деревне, шиноби они или нет. Но резкость перемены, ее полная внезапность беспокоила Цунаде.
Однажды она столкнулась с Шикаку в деревенских торговых рядах, где он покупал сладости в киоске. Увидев, что его друзей по команде нет рядом, она тихонько подошла к нему и вместо дежурного «привет, Шикаку, как дела?» спросила напрямую:
- Что-нибудь не так?
На мгновение испуг на лице Шикаку напомнил Цунаде, что его имя, «шика», означает «олень». Нара выглядел так, словно готов сбежать. Но это длилось всего секунду; он расплатился, сунул руки в карманы и, развернувшись, бросил ей через плечо:
- Да не, все в порядке. Увидимся.
Цунаде донимала Дана психологией подростков, но тот явно считал, что все это – часть взросления. Ее старый товарищ по команде Джирайя вернулся в город, поэтому она решила, что если уж кто и знает что-нибудь о мальчиках и бушующих гормонах, так это он.
- Да ладно, Цунаде, он, наверное, попросту влюблен в тебя и смущается, когда ты рядом.
- Джирайя! Если бы ты знал этого парня так, как я, ты бы так не говорил. Что-то изменилось…
- Что-то и должно меняться, Цунаде, дети растут. А парней такие изменения озадачивают и откровенно смущают в самые неудачные моменты. Что до взросления девочек, это… великолепно, удивительно.
- Заткнись, старый извращенец!
- Ладно, ладно, не дерись. Еще раз, как зовут того парня?
- Нара. Шикаку Нара.
- Нара, ага… он уже чунин?
- Пока нет, но, думаю, его команда будет участвовать в следующих экзаменах, а что?
- Ну, есть много способов вырасти…

Обильной лестью, мольбами и саке Цунаде удалось выманить из него то, что Джирайя знал о тренировках секретных техник в клане Нара.
Удушение — довольно широкий термин, охватывающий не один вид убийства путем перекрытия поступления кислорода в мозг жертвы.
Цунаде знала из отчетов медэкспертов, что для смерти через сжатие кровеносных сосудов требуется давление всего три целых четыре десятых единицы на квадратный сантиметр. Но убийство таким способом требует времени, и немалого, до двух минут. Полезное знание для судебных дел, если нужно доказать наличие намерения, потому что ты еще как намерен убить кого-то, если готов душить его целых две минуты и смотреть, как он умирает.
Также можно давить непосредственно на дыхательные пути, ломая трахею и глотку. Для этого требуется больше силы, до двадцати двух единиц на квадратный сантиметр. В этом случае жертва испытывает «кислородное голодание» и бьется в муках, борясь за глоток воздуха. Такой способ быстрее, но требует больше силы для давления, а также для удержания жертвы, которая дерется за свою жизнь.
Третий способ самый быстрый, но требует большой ловкости: возбуждение сонного синуса вызывает смерть от брадикардии. Если убийца давит точно на нужную точку в верхней части шеи, примерно на дюйм ниже челюсти, он может поставить палец на нервное окончание, расположенное в стенке сонной артерии. Нерв подает сердцу сигнал замедлиться, если давление крови, поступающей в мозг, слишком велико. При достаточно сильном нажатии на артерию и подъеме давления в ней нервное окончание сигнализирует сердцу тормозить — и то послушно замедляется до нуля, а затем наступает свертывание крови и смерть.
Чтобы иметь право участвовать в чунинском экзамене, генин клана Нара должен был продемонстрировать владение всеми тремя способами.
Олени были удобными жертвами для практики.
Эта традиция, впрочем, хранилась в тайне от детей Нара. Они растили оленей, ухаживали за ними, нянчили, если те болели. А в качестве обряда инициации после выпуска из Академии от них требовалось совершить три убийства, демонстрирующих не только владение каждым из способов, но и способность следовать приказам без рассуждений.
В ту ночь Цунаде шла домой одна и думала… что творилось в мозгу у ребенка в течение тех двух минут?
Что творилось в мозгу у ребенка? Черт, что творилось бы в любом мозгу в такие моменты?

Отложив документы на Нара и Акимичи, Цунаде задержала пальцы на оставшихся свитках.
Их было два.
Оба на имя Яманака.
Сначала она открыла свиток Иноичи. Досье было свежим, в нем указывались последние миссии и поручения. Личная и семейная информация была ближе к концу, и Цунаде поспешно перелистнула туда.
Дочь.
У Иноичи была дочь.
Конечно, Цунаде уже поняла это, заметив девочку в деревне и подумав, что видит привидение.
Если Шикамару Нара был двойником своего отца, то Ино Яманака была до жути похожа на сестру Иноичи.
Айя Яманака была самой ослепительно красивой девушкой на памяти Цунаде — на несколько лет старше Иноичи, примерно года на четыре. Айя была агентом разведки и специализировалась на шпионаже с помощью дзюцу переноса разума. Она была исключительно искусна в применении этого дзюцу для контроля животных, особенно птиц, в своих разведывательных целях.
Айя была незаменима для своих товарищей по разведке — и для своего брата тоже, так как их родители умерли, когда ребята были маленькими. Цунаде, вырастившая Наваки, ощущала определенное родство с девушкой, растившей своего младшего брата. Они были яркой парой в Конохе: высокие блондины с ярко-синими фирменными глазами Яманака.
Когда Айе было около двадцати, а Иноичи шестнадцать, отношения между Конохой и Деревней Облака накалились. Айя все больше времени посвящала службе, уходя в нее с головой. Конечно, всех шиноби деревни стали привлекать к миссиям чаще обычного, но нагрузка на Айю была очень сильной. Сведения о передвижениях врага имели первостепенное значение, а воздушная разведка была лучшим способом информирования.
Айя проводила часы в штабе разведки. Ночные смены затягивались до самого утра, и когда Цунаде случайно видела Айю входящей или выходящей из здания, та выглядела все более изможденной. Не одна Цунаде тревожилась о девушке — Иноичи в конце концов затащил сестру в медицинский центр, беспокоясь о ней.
Айя оказалась более чем просто истощенной: ее внимание было рассеяно, порой она с трудом сознавала, что происходит вокруг, и то и дело теряла нить беседы. Иноичи приходилось звать сестру по имени и привлекать ее внимание, чтобы заставить отвечать на вопросы Цунаде во время обследования. Цунаде хотела положить девушку в больницу на день или два, но Айе удалось отвертеться; она просто попросила комплект солдатских пилюль и заверила Цунаде и Иноичи, что отдохнет.
Странности поведения Айи беспокоили Цунаде, поэтому она снова обратилась к медицинской библиотеке и прочла все, что смогла, о зафиксированных опасностях дзюцу переноса разума. Одной из известных проблем была низкая скорость дзюцу: влияние личности применявшего на цель или, наоборот, возврат в свое тело могли занимать немало времени. Менее распространенным, но все же опасным был эффект, известный как разделение сознания. Сознание владельца дробилось на все более мелкие фрагменты по мере прохождения через все большее количество целей; каждый раз не только требовалось все больше времени на возвращение, но и возвращалось все меньше исходной личности.
Наконец однажды Айя просто не вернулась.
Цунаде получила срочный приказ явиться в разведывательный центр, и ее провели по замолкшим коридорам в комнату, из которой работала Айя. Тело девушки лежало на койке. Сердце и пульс были в пределах нормы, она просто была без сознания. Попытки привести Айю в чувство не увенчались успехом, и Цунаде велела перевести ее в медицинский центр.
Разразился горячий спор между медицинским центром и офицерами разведки за то, чтобы Цунаде могла получить доступ к журналам миссий Айи. Наконец, ей неохотно разрешили получить сильно отредактированную версию. Цунаде ни капли не волновало, чтО девушка видела; она хотела знать, как часто, далеко и надолго та выходила.
Выводы были потрясающими. По всей видимости, Айя усовершенствовала свою технику до такой степени, когда ей не нужно было самостоятельно ловить линию взгляда мишени. Девушка могла использовать линию взгляда одной жертвы, чтобы перейти в другую, и так далее. Ей удалось невероятно глубоко проникнуть на территорию Страны облака. Опасность для Айи заключалась в том, что ее личность становилась все тоньше с каждым переносом, и чем дальше она заходила, тем больше шагов нужно было пройти для возвращения.
Айя не была мертва. Она просто потерялась… разделилась. Как это ни зови, девушки больше не было, и ей было не вернуться.
Состояние Айи привело к страшной медицинской дилемме, хотя вскоре стало ужасом само по себе. Поскольку ее сознание не было перенесено в тело одной жертвы, Айя не находилась под угрозой мгновенной смерти, если бы тело носителя погибло, как это было в случае обычного использования дзюцу переноса разума. Но ее самой, в общем-то, не было — больше не было личности по имени Айя, которая бы занимала оболочку ее тела.
Ее случай стал своего рода громким делом в разделившемся клане Яманака, а также в более широком кругу всей Конохи. Люди разбились на два лагеря, споря, «жива» ли она в любом смысле этого слова или ей следует позволить «завершить» умирать «с честью». Все осложнялось тем фактом, что сразу после помещения в больницу, когда масштаб повреждения был еще неизвестен, Айю подключили к аппарату искусственного питания. Теперь некоторые утверждали, что отключение от аппарата будет равносильно убийству.
Цунаде заметила, что пронзительнее всех звучали голоса тех, кто спорил тогда, когда это было удобно, а вечером возвращался домой к семье. Они не видели осунувшегося лица молодого Иноичи, проводившего все минуты бодрствования, когда он был не на миссии, возле постели сестры. Теперь он сам был таким же бледным, изможденным и рассеянным, как Айя в тот день, когда брат приводил ее в медицинский центр. Иноичи бродил по коридорам центра как привидение, проскальзывая внутрь каждую свободную минуту и послушно и тихо уходя, когда приходило время следующей миссии.
Основной загвоздкой во всем этом, тем, что допекало Цунаде больше всего и безмерно бесило, было то, что у Иноичи не было права голоса по этому вопросу. Поскольку ему было шестнадцать, и по законам Конохи он был несовершеннолетним, парню не было позволено решать, что было бы лучшим для его собственной сестры. Иноичи был достаточно взрослым, чтобы поручать ему убивать во имя Конохи, чтобы велеть отдать жизнь на службе деревне, но никто не соблаговолил позволить ему решать, что должно произойти с единственным членом его семьи.
Цунаде налила еще одну чарку саке и быстро опорожнила, ощущая, как тепло разливается из горла по всему телу. Она развернула последний свиток, глядя на мелькающие изображения. Расстелила на столе. Какая красивая девушка…
Воспоминания об этом до сих пор вгоняли ее в дрожь.
Развязка произошла однажды вечером, когда Иноичи пришел навестить сестру. Тихо скользнув по коридору, он наткнулся на планомерное надругательство… изнасилование ее тела. Цунаде заработалась допоздна и услышала крики. Она и еще несколько коллег бросились в палату и оттащили Иноичи от мужчины, которого он избивал до состояния окровавленной массы. Цунаде самолично вызвала полицию Учиха, чтобы подонка убрали из больницы, а затем следующий час успокаивала Иноичи, пытаясь убедить его хотя бы пойти домой или переночевать у нее. Максимум, чего она добилась, было согласие на койку в палате, чтобы он мог остаться с Айей. Цунаде принесла Иноичи поднос с ужином, всыпав в еду мощный транквилизатор, и сидела с ним, пока он ел, а затем наконец впал в сон.
На следующее утро у Иноичи была миссия, но он заставил Цунаде поклясться, что она оставит кого-нибудь из Учих на посту возле палаты Айи на весь день, пока вечером не вернется он сам. Когда Иноичи пришел снова, Цунаде с удивлением увидела с ним обоих его товарищей по команде. Разумеется, она видела, как Иноичи приходил с Нара или Акимичи во время этого тяжелого испытания, но очень редко в больницу заявлялись все трое. Тем вечером они шли друг рядом с другом, опустив головы и тихо беседуя. Цунаде поздоровалась с ними, но они в ответ едва кивнули.
Позже в ту ночь, проходя по коридору, чтобы взять кое-какие медицинские карты для другого пациента, она увидела, что Чодза стоит перед дверью палаты Айи так, как будто несет караул. Сперва Цунаде подумала, что это странно, но так как Учиха ушел с поста, когда вернулся Иноичи, она просто решила, что Яманака попросил друга посторожить вместо полицейского. Впрочем, подумала она, где же Шикаку. Немногим позже сработал сигнал тревоги, и медсестра в отчаянии вызвала Цунаде. Айя умирала.
Ворвавшись в палату, Цунаде увидела заплаканное лицо Иноичи; двое друзей Яманака бесстрастно стояли позади него. Сбросив непрекращающийся писк монитора, она провела быстрое обследование девушки. Возможно, с помощью искусственного дыхания им удалось бы снова запустить сердце, но…
Цунаде взглянула на Иноичи, и тот отрицательно покачал головой.
- Иноичи, мне жаль, но…
- Я знаю, - прошептал он.
- Ты хочешь, чтобы мы…
Закусив губу, он еще отчаяннее потряс головой, и Цунаде кивнула.
- Хорошо; тогда на этом все, – она взглянула на часы на стене. – Время смерти 00:01.
Она снова взглянула на Иноичи, стоявшего между двумя друзьями. Даже хотя он был самым высоким из троих, в ее глазах он сейчас выглядел очень маленьким и юным.
- Можешь оставаться здесь, сколько хочешь, - мягко сказала она ему.
- Нет. Нет. Думаю, я пробыл здесь достаточно долго. Думаю… Сегодня я пойду домой с Шикаку.
Цунаде кивнула:
- А ты, Чодза?
- Он тоже может сегодня остаться у меня, Цунаде, - ответил Шикаку. – Мама не будет против, она привыкла.
- Ну ладно… если что-нибудь понадобится, Иноичи, что угодно, просто дай мне знать, хорошо?
Он кивнул, на этот раз утвердительно, и ушел с друзьями. Цунаде смотрела им вслед, как они вместе шли по коридору. Медсестра вежливо спросила, готовить ли тело к вскрытию.
- Нет, в этом нет необходимости.
И кроме того, подумала Цунаде, она уже отлично знала, что обнаружит, если придется делать вскрытие. В своем кабинете она, не задумываясь, проставила в бланке причину смерти как «от естественных причин».
Прикончив саке, Цунаде последний раз взглянула на свитки и снова запечатала их.
Ино-Шика-Чо. В общем-то, раз они смогли отдать тело, разум и душу этой гребаной деревне, могла ли Цунаде сделать меньшее?

---------------------------------
*Остеогенез – процесс образования костной ткани.

@темы: фанфик

URL
Комментарии
2010-06-28 в 23:13 

_vogel_
Schicksalkreuzung. Ну да.
Боже мой... это... для описания первого впечатления, эмоциональной, грубо говоря, раскраски, слов подобрать не могу.
*а подумав* Очень хороший, качественно проработанный, захватывающий фик.
Спасибо огромное за отличный перевод!

2010-06-28 в 23:29 

A seriously other-minded chick
Убийственное впечатление производит. Фик о воспитании шиноби для показа детям с финальным титром "Никогда не пытайтесь повторить это дома".
Спасибо! Ждем кворума модераторов S-фиков и надеемся на их положительное решение; это стоит видеть фэндому.

   

Фамилия Ширануи

главная